Desperades

Такое можно увидеть только в Москве!

*
ТАКОЕ МОЖНО УВИДЕТЬ ТОЛЬКО В МОСКВЕ!

Несмотря на часто повторяемый лозунг о том, что Россия, Украина, Белоруссия и Москва — это один и тот же народ, даже поверхностного взгляда достаточно, чтобы увидеть, что все эти места радикально различаются по менталитету, системе ценностей, эмоциональной культуре, обычаям делового оборота и даже внешнему оформлению. И если говорить конкретно о Москве, то есть огромное количество признаков, позволяющих сделать вывод, что культура этого этноса настолько разнится с российской культурой, что вы рискуете впасть в нешуточный внутренний конфликт, если, находясь в Москве, будете продолжать следовать привычным для вас образцам поведения. Российская этика в условиях Москвы часто оказывается неэффективной и даже угрожающей выживанию, равно как и Московская этика в условиях России может помочь вам нажить немалое количество врагов и проблем на свою голову.

Если мы хотим действовать эффективно, полезно знать местные национальные особенности. И поэтому, чтобы добиться максимальной рассудочной ясности в вопросе о различиях московской и российской культуры я предлагаю собирать здесь известные мне и вам факты, свидетельствующие о таком различии, а также рекомендации об оптимальных способах поведения для наилучшего выживания в условиях Москвы.

Итак, вот первые несколько фактов — такое можно увидеть только в Москве!

* * *

Из рассказа Михаила Ш.:
— И тогда, не найдя вписки, он решил переночевать в бомжатнике. Он пришел туда, но оказалось, что в бомжатник пускают ночевать только бомжей с московской пропиской.

* * *

Проспект Вернадского или какой-то другой проспект, куда стекаются транспортные потоки с южных пригородов Москвы. Утро. Многокилометровая пробка. По тротуару вдоль вереницы урчащих и газующих авто идет человек со скоростью, раза в три превышающий темп движения автомобильного потока. Обгоняет одну машину, вторую, третью… И вдруг сзади него раздается окрик:
— Эй, Серега! Привет! Ты чо пешком? Садись, подвезу!
Человек останавливается, оглядывается и после секундного раздумья подходит к машине и «на ходу» залазит вовнутрь.
Дверь закрывается, и поток с той же черепашьей скоростью продолжает ползти вперед.
Но теперь у Сереги, конечно же, больше шансов не опоздать на работу.

* * *

Я иду по улице и вдруг вижу странное, сюрреалистическое зрелище. Поперек тротуара в несколько шеренг, как на митинге, выстроились люди и стоят в лениво-меланхоличном ожидании. Голова каждой «человеческой змеи» упирается в проезжую часть, по которой снуют автомобили. Место напоминает автобусную остановку, но ни одного автобуса поблизости не наблюдается. Я подхожу к людям и спрашиваю:
— Это, что, очередь?
Какой-то мужчина с недоумением во взгляде (как ничего не понимающему идиоту) мне отвечает:
— Да.
— А на что это очередь?
— На 586-й.
Это было сказано настолько серьезным оном, что я не решился переспросить «на 586-й ЧТО?», хотя подозреваю, что речь шла все-таки об автобусе.

Почему-то эта очередь на неприехавший автобус мне сразу напомнила историю про «шкуру неубитого медведя». Однако для москвичей, деливших сегодня эту шкуру, место в автобусе, похоже, действительно было вопросом жизни и смерти.

* * *

В аэропорту Шереметьево я не без удивления увидел pёage [пиаж] — штуковину, которую до этого наблюдал только в Западной Европе. Это что-то вроде турникета для автомобилей, где поперек дороги стоит шлагбаум, и для того, чтобы он открылся, и ты смог проехать, нужно кинуть в щелку денежку. А без оплаты проехать нельзя. На дорогах России я подобного явления пока нигде не встречал.

В Европе pёage считается очень удобным местом для автостопа: если встать возле шлагбаума с табличкой и голосовать перед останавливающимися машинами, то обычно подбирают в течение 20-30 минут. Интересно, пробовал ли кто-нибудь стопить в Шереметьево?

* * *

Когда-то я думал, что только в Индии возможно ехать в тамбуре электрички с открытой дверью, сидя на полу и свесив ноги на улицу. Потом я узнал, что такое возможно и в Венгрии, где входные двери поездов при движении не запираются. Однако оказалось, что для того, чтобы пережить желанные острые ощущения, любителям электричечного экстрима совсем необязательно забираться так далеко, ибо подобные вещи спокойно и обыденно можно наблюдать ближе к выходным на железнодорожной ветке Москва-Петушки.

Электрички на Горьковском направлении очень часто идут набитые до отказа, и естественно, что дышать в вагоне при таком раскладе становится катастрофически сложно, особенно с учетом того, что в новых вагонах окна открываются через одно, да и то — лишь на крохотную щелку, через которую не особенно высунешь нос. В итоге люди, особенно остро ощущающие дефицит кислорода, вываливаются в тамбур, где упираются руками и ногами во входную дверь, не позволяя ей закрыться (иногда в качестве распорок в ход идут бутылки, сумки, зонтики и другие подручные предметы) — и так и едут всю дорогу.

Михаил мне рассказывал историю о том, что однажды поездная бригада решила воспрепятствовать такому рискованному для жизни способу дыхания и категорически потребовала закрыть двери. Так в ответ на это взбешенный народ выбил в вагоне все стекла. При этом, замечает Михаил, люди, бившие окна, совсем не были похожи на гопников или хулиганов — среди них были и менеджеры в голубых рубашках, и женщины с детьми. Просто уж слишком сильно хотелось свежего воздуха.

* * *

Я думаю, многие, кто бывал в Москве, замечали, что система ценностей среднестатистического представителя московской молодежи относительно общественного транспорта существенно отличается от транспортной этики, принятой, скажем, на Урале. Очень сложно представить, чтобы здоровый, интеллигентый человек не платил за проезд в Екатеринбургском метро, и уж совсем нереально представить подобное в Челябинской маршрутке. В Москве же не платить за проезд в общественном транспорте (кроме, пожалуй, маршруток) не просто является распространенным, но откровенно считается доблестью, причем среди весьма интересных, красивых, творческих людей. Я собственноглазно наблюдал, как молодые ребята — паркурщики отрабатывали на заборах железнодорожных станций и турникетах московского метро навыки скоростного преодоления препятствий, пролетая над клацающими ограждениями с юношеской дерзостью и акробатической виртуозностью. На московских сайтах вы можете найти любопытные статьи на тему «10 способов бесплатного проезда в метро» и инструкции о том, «как обхитрить кондуктора в электричке».

И подобное отношение является достаточно массовым. В целом создается впечатление, что в идеологии москвичей право свободного передвижения по территории Города рассматривается как естественное и неотъемлимое, и любые посягательства на это право, даже «законные» формально, вызывают неприятие и отторжение. Люди, пострадавшие в борьбе за это священное право, как правило, вызывают сочувствие, тогда как контролеры общественного транспорта считаются презираемой низшей кастой, неприкасаемыми, «хуже ментов позорных». И, кстати, сами контролеры чувствуют это отношение и очень часто в их требовании оплатить проезд слышится робость, нерешительность, чувство вины или бессильное отчаяние.

Говорят, что в Москве существует даже подпольная революционно-террористическая организация, которая под покровом ночи совершает набеги на железнодорожные станции и станции метро, делает дырки в заборах и выводит из строя турникеты. И ходят слухи, что многие работники общественного транспорта находятся в сговоре с этой организацией, соучаствуют в ее «террактах», заметают следы и тайно пропускают через служебные проходы простых граждан и «транспорт-хакеров». Некоторые из этих работников оставляли анонимные записи в ЖЖ, где рассказывали о том, что тайная помощь революционерам и борцам за свободу передвижения делает их жизнь более радостной, наполненной, одухотворенной и позволяет пережить удивительное и прекрасное чувство сопричастности к судьбам своих ближних. Что они сами так же, как и простые пассажиры, ненавидят тоталитарную московскую транспортную «Систему» и работают в ней лишь потому, что это дает им возможность как-то повлиять на нее в лучшую сторону и облегчить тот пресс, с которым она давит на московский народ.

Последний аргумент может, конечно, показаться спорным, но сам факт того, что многие работники транспорта сочувствуют безбилетным пассажирам, не вызывает сомнений.

Находясь в Москве, я пробовал следовать обоим типам транспортной этики — как Уральской, так и Московской. И по итогам эксперимента не без удивления констатировал, что, добросовестно оплачивая проезд, я не получаю особой радости, а скорее тупость и ощущение себя винтиком бездушного механизма. В то же время, решительная попытка «прорваться через ограждения» возбуждает смелость, решимость, устремленность, ощущение свободы и другие озаренные восприятия. При том, что на Урале я, как правило, действительно плачу за проезд с радостью, и 15 рублей за Челябинскую маршрутку совсем не кажется мне много. Более того, несколько раз я замечал в себе радостное желание отдать за проезд больше, особенно когда меня подбирали поздно вечером или везли дальше ожидаемого.

Думая о причинах такого странного различия в действующей транспортной этике, я пришел к выводу, что яростное внутреннее сопротивление принятым порядкам у москвичей напрямую связано с тотальной бездушностью, механизацией и автоматизацией системы оплаты проезда в Москве. На электричках, в метро, в этих ужасных автобусах с турникетами (вот уж инквизиторское изобретение!) человек постоянно сталкивается с тупым, бездушным механизмом, которому нет дела до его жизни, до его положения, чаяний и устремлений, который не способен ни любить, ни прощать, а может только тупо и бездумно реагировать на нажатие кнопки. Естественно, у любого живого человека возникает яростное возмущение, когда машина пытается управлять им и навязывать свою волю. Тем более, что человеку очень сложно представить, что машина может так же нуждаться для своей жизни в деньгах, как нуждается его семья. Даже если машина погибнет от голода или несвоевременного ремонта, вряд ли она способна так переживать это, как живой человек. И поэтому кидать деньги, нужные человеку, в этот тупой железный ящик, конечно же абсурдно.

На Урале и вообще в России, особенно в небольших городках, люди, садясь в автобус или маршрутку, видят там таких же живых людей, которые имеют те же человеческие нужды, что и они сами; видят водителя, который крутит баранку и устает за рейс ничуть не меньше, чем они сами на своей работе. И так легко и естественно понять и представить, что эти люди заслуживают какой-то человеческой благодарности. И поэтому отдать водителю 15 рублей становится совсем несложно.

Самая высокая собираемость оплаты за проезд — в маршрутках, где нет ни кондукторов, ни билетов. Самая низкая — в московских электричках, где изобретена масса самой изощренной и дорогосоящей техники для того, чтобы заставить людей платить, но люди упорно отказываются признать власть над собой бездушных автоматов.
И если бы проектировщики городского общественного транспорта задумывались об эффективности своих действий и обращали внимание на живых людей, то, возможно, культура Москвы могла бы быть совсем другой.

12-13 сентября 2011.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*

Перейти к верхней панели